Неточные совпадения
Алексей Александрович взял руки Вронского и отвел их от лица,
ужасного по выражению
страдания и стыда, которые были на нем.
— Поспеши найти, завтра опять ступай и поспеши, все оставь и поспеши. Может, еще успеешь что-либо
ужасное предупредить. Я вчера великому будущему
страданию его поклонился.
Когда я пробовал разогнать этот мрак, то она доходила до таких
страданий, что мое сердце никогда не заживет, пока я буду помнить об этом
ужасном времени.
Но только это и успел выговорить, онемев под
ужасным взглядом Аглаи. В этом взгляде выразилось столько
страдания и в то же время бесконечной ненависти, что он всплеснул руками, вскрикнул и бросился к ней, но уже было поздно! Она не перенесла даже и мгновения его колебания, закрыла руками лицо, вскрикнула: «Ах, боже мой!» — и бросилась вон из комнаты, за ней Рогожин, чтоб отомкнуть ей задвижку у дверей на улицу.
Вы увидите, как острый кривой нож входит в белое здоровое тело; увидите, как с
ужасным, раздирающим криком и проклятиями раненый вдруг приходит в чувство; увидите, как фельдшер бросит в угол отрезанную руку; увидите, как на носилках лежит, в той же комнате, другой раненый и, глядя на операцию товарища, корчится и стонет не столько от физической боли, сколько от моральных
страданий ожидания, — увидите
ужасные, потрясающие душу зрелища; увидите войну не в правильном, красивом и блестящем строе, с музыкой и барабанным боем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами, а увидите войну в настоящем ее выражении — в крови, в
страданиях, в смерти…
Александров стоял за колонкой, прислонясь к стене и скрестив руки на груди по-наполеоновски. Он сам себе рисовался пожилым, много пережившим человеком, перенесшим тяжелую трагедию великой любви и
ужасной измены. Опустив голову и нахмурив брови, он думал о себе в третьем лице: «Печать невыразимых
страданий лежала на бледном челе несчастного юнкера с разбитым сердцем»…
Это
ужасный мир, если
страдания в нем не производят добра.
Зачем, за что эти и тысячи других бессмысленных,
ужасных случайностей,
страданий, поражающих людей?
«Если бы человек и мог не бояться смерти и не думать о ней, — одних
страданий,
ужасных, бесцельных, ничем не оправдываемых и никогда не отвратимых
страданий, которым он подвергается, было бы достаточно для того, чтобы разрушить всякий разумный смысл, приписываемый жизни», — говорят люди.
Он лег навзничь и стал совсем по-новому перебирать всю свою жизнь, все то, чем он жил, и ясно увидел, что все это было не то, все это был
ужасный, огромный обман, закрывающий и жизнь и смерть. Это сознание увеличило, удесятерило его физические
страдания».
Умирает Николай Левин. Он страстно и жадно цепляется за уходящую жизнь, в безмерном ужасе косится на надвигающуюся смерть. Дикими, испуганными глазами смотрит на брата: «Ох, не люблю я тот свет! Не люблю». На лице его — «строгое, укоризненное выражение зависти умирающего к живому». Умирать с таким чувством —
ужаснее всяких
страданий. И благая природа приходит на помощь.
Страдание составляет основное требование трагедии. «Это не годится для трагедии, потому что здесь нет
страдания (apathes gar)», — говорит Аристотель. Чем
страдания ужаснее, чем меньше надежды выбиться из них, тем для трагедии лучше.
Общественное неустройство ужасно не только своею несправедливостью, не только
страданиями и лишениями, на которые оно обрекает большинство людей; всего
ужаснее, что оно обескровливает людей, лишает их самого нужного и ценного, силы жизни.
Они были душа этого огромного тела — потому что нищета душа порока и преступлений; теперь настал час их торжества; теперь они могли в свою очередь насмеяться над богатством, теперь они превратили свои лохмотья в царские одежды и кровью смывали с них пятна грязи; это был пурпур в своем роде; чем менее они надеялись повелевать, тем
ужаснее было их царствование; надобно же вознаградить целую жизнь
страданий хотя одной минутой торжества; нанести хотя один удар тому, чье каждое слово было — обида, один — но смертельный.
Я никогда не видал таких
ужасных порывов душевного
страдания, такой бешеной, палящей тоски, такого пожирающего отчаяния, какие волновали несчастного любовника.
Осторожно я склонилась над ним, склонилась к его губам, — синим и запекшимся от
страданий,
ужасных физических
страданий, какие пришлось испытать ему, — коснулась их и — не смогла сдержать испуганного и отчаянного вопля. Губы отца были холодны, как лед.
— То же
ужасное выражение, которое было прежде, когда ты не хотел мне сказать. Геня, голубчик, скажи мне. Я вижу, ты мучаешься. Скажи мне, тебе легче будет. Чтó бы ни было, всё лучше этих твоих
страданий. Ведь я знаю, что ничего дурного.
Но если бы человек и мог не бояться смерти и не думать о ней, одних
страданий,
ужасных, бесцельных, — ничем не оправдываемых и никогда не отвратимых
страданий, которым он подвергается, было бы достаточно для того, чтобы разрушить всякий разумный смысл, приписываемый жизни.
Мучения боли действительно ужасны для людей, положивших свою жизнь в плотском существовании. Да как же им и не быть
ужасными, когда та сила разума, данная человеку для уничтожения мучительности
страданий, направлена только на то, чтобы увеличивать ее?
Я вижу причины своего
страдания в прошедшем, в заблуждениях моих и других людей, и если моя деятельность не направлена на причину
страдания — на заблуждение, и я не стараюсь освободиться от него, я не делаю того, что должно быть, и потому-то
страдание и представляется мне тем, чего не должно быть, и оно не только в действительности, но и в воображении возрастает до
ужасных, исключающих возможность жизни, размеров.
Но когда такого человека постигает
страдание, выходящее за пределы видимой ему связи
страдания и заблуждения, — как, когда он страдает от причин, бывших всегда вне его личной деятельности или когда последствия его
страданий не могут быть ни на что нужны ни его, ни чьей другой личности, — ему кажется, что его постигает то, чего не должно быть, и он спрашивает себя: зачем? за что? и, не находя предмета, на который бы он мог направить свою деятельность, возмущается против
страдания, и
страдание его делается
ужасным мучением.
Еще много часов оставалось до прихода Колесникова, и за эти часы пережил Саша ужаснейшее — даже самое
ужасное, сказал бы он, если бы не была так бездонно-неисчерпаема кошница человеческого
страдания.
И теперь только впервые я поняла всю тяжесть, всю
ужасную ответственность доли артистки: смеяться сквозь рыдания, шутить с разрывающимся сердцем, плясать, прыгать и напевать веселые песенки, когда душа погрузилась в самую глубину необъятного моря
страданий!
Были когда-то, говорят, мученики Христа, но это было исключение; их насчитывают у нас 380 тысяч — вольных и невольных за 1800 лет; но сочтите мучеников мира, — и на одного мученика Христа придется тысяча мучеников учения мира, которых
страдания в сто раз
ужаснее. Одних убитых на воинах нынешнего столетия насчитывают тридцать миллионов человек.
После разных разговоров о подробностях действительно
ужасных физических
страданий, перенесенных Иваном Ильичем (подробности эти узнавал Петр Иванович только по тому, как мучения Ивана Ильича действовали на нервы Прасковьи Федоровны), вдова, очевидно, нашла нужным перейти к делу.
И это
ужасное для него дело совершается с
страданием.
Доктор говорил, что
страдания его физические ужасны, и это была правда; но
ужаснее его физических
страданий были его нравственные
страдания, и в этом было главное его мучение.
Я вижу, что она с усиливающеюся быстротою идет к погибели и к
страданиям — душевным —
ужасным.
Мне довелось в своей жизни видеть заброшенного старика в самом
ужасном положении: черви кишели в его теле, он не мог двинуться без
страдания ни одним членом, и он не замечал всего ужаса своего положения, так незаметно он пришел к нему, он только просил чайку и сахарцу.